Существует такой метод, как журналистский эксперимент. В этом случае автор изучает тему через самого себя, пропуская ситуацию через собственное тело.
Скажем, если бы я намеренно купила дом в махалле, где процветает незаконное строительство, массово нарушаются требования ШНК (градостроительных норм и правил) и которая одновременно является исторической частью Самарканда, а затем провела анализ на основе наблюдений изнутри — что бы из этого вышло?
Но, на самом деле, я покупала дом вовсе не для того, чтобы писать статью. Это место, где я родилась и выросла. Моя махалла, где близкие люди находятся рядом. Мы возводили дом с добрыми намерениями. Откровенно говоря, я и представить себе не могла, что в один прекрасный день бизнес-объект, построенный соседским предпринимателем, перевернет мою жизнь с ног на голову.
...Пока я в спешке добиралась из Ташкента в Самарканд (тогда я работала в Ташкенте), по адресу предпринимателя: улица Шахи Зинда, 85 (улица Рудаки, 285), уже вырыли котлован глубже трех метров. Расстояние до нашей стены не составляет и шага.
Шел тот самый день — 8 ноября 2021 года. У владельцев участка не было на руках ни единого документа на строительство! Мавлуда Пулатова, перешагнувшая шестидесятилетний рубеж, на имя которой числилось жилье, где возводился бизнес-объект, и ее сын Олим, являющийся фактическим владельцем строящегося нежилого помещения, ничуть не уступая, заявляли: «Если копаем, то копаем на своей территории». На руках у них не было никаких строительных документов! Озоджон Рахматов из Самаркандского областного управления строительства и специалист Самаркандского городского отдела строительства Фаррух Халилов присоединились к предпринимателю и пытались убедить нас в существовании какого-то проекта, который на самом деле не имел к этому месту никакого отношения. Мы не стали оформлять бумаги, сославшись на добрососедство. Хотя они купили дом в 2016 году, хозяев дома я видела впервые. Мы попросили побыстрее укрепить обрыв бетоном, чтобы нашему дому не был причинен ущерб.
7 декабря я снова вернулась в Самарканд. К тому времени огромный котлован выкопали еще глубже — примерно на 10 метров. Вдобавок этот котлован расширили в нашу сторону, а обещание закрыть обрыв так и не было выполнено. Я смогла лишь произнести: «Это же территория археологического заповедника ЮНЕСКО “Афрасиаб”». «Теперь в этот раз обращайтесь в прокуратуру», — ответил мужчина, руководивший работами. Оказалось, это был отец Олима.
Как-никак, наш дом не рухнул. Потому что он был одноэтажным и прочным. Но первые трещины, тонкие как волос, предвещали деформацию — рано или поздно, в той или иной степени. Строительство бизнес-объекта продолжалось: ошибка за ошибкой, новое нарушение норм поверх незаконности. Когда стали возникать тревожные ситуации, я одна за другой обратилась в различные ответственные организации. Десятки ведомств прислали отписки о том, что объект предпринимательства строится на основе градостроительных норм. А позже мне стали советовать обратиться в суд.
РАЗВЕ Я ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ ПОЛУЧАЕТ УДОВОЛЬСТВИЕ ОТ СНОСА ЧУЖОГО ДОМА?
Мало того, что в стенах нашего строения площадью 120 кв. метров увеличивалось количество трещин и они расширялись, так еще и в фундаменте появились разломы, после чего я обратилась в суд. Я подала исковое заявление в Самаркандский городской суд по гражданским делам «о сносе строительства, причинившего вред соседу с нарушением норм ШНК, и взыскании причиненного материального и морального вреда».
Мысль о сносе чужой постройки, конечно, звучит дико. Я и сама задавала себе вопрос. Разве я человек, который получает удовольствие от сноса соседского дома? Нет! Но коль скоро жизнь моей семьи, других моих соседей (и, возможно, тех, кто будет находиться в построенном здании торговли и бытового обслуживания) оказалась под угрозой, а около десятка норм, установленных в ШНК, были грубо нарушены и не оставляли возможности их исправить, я сочла требование о сносе здания обоснованным.
Итак, какие именно нормы ШНК (градостроительных норм и правил) были нарушены при строительстве по адресу: город Самарканд, улица Шахи Зинда, 85?
1. Что касается запроса согласия у соседей, то и в ШНК, и в статье 6 «Градостроительного кодекса» говорится о важности получения письменного разрешения. Однако у пяти близлежащих соседей разрешения получено не было.
2. Согласно норме ШНК 2.01.02-04 «Пожарная безопасность зданий и сооружений», в соответствии с требованиями пожарной безопасности между зданиями второй категории должно соблюдаться расстояние не менее 6 метров. На практике же расстояние между нежилым и жилым строениями составляет 40 см. В огромном двухэтажном подвале (высотой 4,5 и 3,5 м) отсутствуют окна и система вентиляции. Остается неясным, что именно будет храниться в этом подвале бизнес-объекта, находящемся в двух пядях от моего дома, и для каких целей он будет использоваться. Жить по соседству с таким зданием вызывает тревогу, учитывая, что 1-й этаж заявлен как дом торговли и бытового обслуживания, а на 2-м этаже отсутствует дополнительный эвакуационный выход на случай пожара.
3. Расстояние между бизнес-объектом и коммуникациями не соответствует норме!
В ШНК 2.07.01-03: в главе 7 и соответствующих пунктах указано, что расстояние между определенным типом коммуникаций и объектом должно составлять не менее 1,5–2 метров. На практике по адресу: улица Шахи Зинда, 85, этот показатель составляет порядка 20 см. Вдобавок к этому газовые, водяные и электрические сети здесь проложены вплотную друг к другу в одном направлении. В морозные зимние дни мы пережили день, когда двухэтажный подвал заполнился газом, и через него угарный газ проник в наш дом и дом другой нашей соседки — Матлубы Маматовой. Если не считать отравления привязанной на цепь собаки соседа, остальных, видимо, спасла случайность. Взрыв, унесший жизни 7 человек в Самарканде в ночь с 8 на 9 мая 2025 года, стал результатом именно такого стечения обстоятельств.
4. Очевидно, что здание предпринимательского объекта по адресу: улица Шахи Зинда, 85, в ряде случаев не отвечает требованиям КМК (строительных норм и правил). Габариты здания не соответствуют стандартам. Строение имеет форму обрезанной трапеции, стороны несоразмерны по длине, оно возвышается от основания в виде шестиугольника. Самарканд считается сейсмической зоной с 8-9 баллами.
5. Площадь застройки незаконно расширена. В соответствии с пунктами 7.1, 7.3–7.6 ШНК 2.07.01-03* вести строительство разрешено только на части земельного участка (на жилом участке не более 30 процентов, на нежилых — в пределах 30-60 процентов).
На практике на участке не оставлено ни зеленой зоны, ни площадок с покрытием: 100 процентов площади земельного участка в 320 кв. метров заняты застройкой. Если бы нормы соблюдались, в примыкающей к нам нижней части никакого строительства не было бы.
6. Не обеспечена визуальная изоляция соседних участков. В пунктах 7.8–7.9 ШНК 2.07.01-03 установлено, что за счет минимальных расстояний между зданиями должно обеспечиваться условие, чтобы окна жилых комнат жилых зданий не были обращены напрямую на окна жилых комнат других зданий.
На втором этаже бизнес-объекта, находящегося на расстоянии 40 см, устроена площадка-балкон открытого типа и установлена дверь, через которую осуществляется вход на второй этаж здания. Это создало возможность не просто смотреть в окна, а в любой момент беспрепятственно наблюдать за каждым движением в нашем дворе и в наших комнатах.
7. На территории, входящей в список ЮНЕСКО, не было получено разрешение от Агентства культурного наследия.
В ШНК 2.07.01‑03* имеется отдельный пункт, касающийся строительства на территориях объектов культурного наследия. Необходимо было получить разрешения от соответствующих организаций. Но разве эти организации разрешили бы копать на 10 метров вглубь? Разве каждый ковш земли, вынутый огромными ковшами экскаватора с территории археологического заповедника «Афрасиаб», ВКЛЮЧЕННОГО В СПИСОК ВСЕМИРНОГО НАСЛЕДИЯ ЮНЕСКО, на самом деле не должен был исследоваться с помощью тонкой кисточки?
Глубина в 10 метров — это, возможно, десятивековой культурный слой. К тому же данное место непосредственно примыкает к части заповедника «Афрасиаб», относящейся к эпохе Тимуридов. Объект находится в коридоре культурного наследия мечети Хазрати Хизр, всего в 500-600 метрах от нее. Памятники Шахи Зинда и Биби Ханум расположены на таком же близком расстоянии.
8. Подземная пустота все равно даст о себе знать.
Самая большая исходная ошибка и корень проблемы заключаются в том, что пространство между стеной подвала и образовавшимся от раскопок обрывом оставили пустым, не засыпав гравием и не утрамбовав, и в таком виде накрыли сверху. Именно из-за этого осыпание почвы под нашим домом началось с глубины примерно 10 метров и продолжается до сих пор.
9. Скрытая зона. При осмотре бизнес-объекта изнутри возведена дополнительная стена, создающая видимость того, будто здание построено с соблюдением расстояния примерно в 1,5 метра от соседей. Закрытая зона в виде продолговатого коридора между внутренней и внешней стенами, представляющая собой скрытую комнату без каких-либо отдушин или отверстий для притока воздуха, вызывает тревогу с санитарно-эпидемиологической точки зрения.
10. Западная и северная стены подвала не являются монолитными — они выложены из полутораметровых бетонных блоков (!)
ПОЧЕМУ МОЙ ИСК В САМАРКАНДЕ БЫЛ ОТКЛОНЕН?
Суд по гражданским делам начался в июне 2024 года. Судья Азиза Исматова. К суду был приложен ряд документов о том, что строительство бизнес-объекта по адресу: ул. Шахи Зинда, 85, принадлежащего ответчику, велось на основе градостроительных норм. Ни в «Разрешении на реконструкцию объекта» № 1718401-26549 от 18.12.2021, ни в «Архитектурно-планировочном задании (АПЗ)» № 1718-1718401-34262 от 22.12.2021, ни в «Заключении рабочего органа Архитектурно-градостроительного совета по согласованию проектно-сметной документации» № 45127 от 28.05.2022, ни в «Заключении экспертизы проекта» НЕТ НИ СЛОВА О КОПКЕ ОГРОМНОГО ПОДВАЛА объемом примерно 3000 куб. м на территории археологического заповедника «Афрасиаб» ЮНЕСКО! По этой причине в ходе судебного процесса неоднократно звучало утверждение, что сам проект является незаконным.
Мы надеялись, что точный ответ на несоответствие между материалами суда и реальным положением дел даст судебная строительная экспертиза.
Строительно-техническую экспертизу проводило негосударственное ООО «INVEST EXPERT PRO» в Самарканде. 24 декабря 2024 года они пришли к нам домой по адресу: улица Самаркандская, 11, провели осмотр, замеры, использовали лазерное оборудование. А когда 3 января 2025 года мне на руки выдали заключение экспертизы, я была поражена...
Экспертиза была непредвзятой... точнее, предвзятой и сомнительной. Они словно не заметили просадки в комнатах на 6-7 см см (на сегодняшний день опустившиеся почти в два раза), и не дали ответа на вопрос, почему при проведении перпендикулярной линии просадка направлена именно в сторону объекта ответчика.
В документе указано: «В результате детальных проверок дефектов и деформаций не обнаружено». Трещины на стене объяснили тем, что «в комнатах не установлены отопительные приборы». В день приезда команды экспертной организации к нам домой, печка была включена как в наиболее пострадавшей комнате, находящейся в двух пядях от бизнес-объекта, так и в средней комнате. Отопительная система была временно отключена только в большой гостиной в самом конце дома, ввиду отсутствия в ней необходимости.
Влажность, да именно влажность является чистой правдой, вызывающей оседание нашего дома! Однако в заключении экспертизы не было сказано ни слова о сырости, которая появилась на нашей стене между двумя участками после строительства предпринимателя, причем в некоторых местах она достигает человеческого роста!
На вопрос: может ли причиной того, что стена двора в части, примыкающей к соседу-предпринимателю, пришла в такое состояние, служить то, что прямо за стеной вырыт подвал глубиной почти 10 метров, причем вырыт под углом 90 градусов, стена обрыва не укреплена бетоном, а вдобавок пространство между стеной-основанием и образовавшимся от раскопок «обрывом» не заполнено гравием (бетоном или землей) и не утрамбовано, а оставлено пустым, пористым и накрыто сверху? — ответа не дали. Или, быть может, вода идет под здания в результате того, что арык, по которому течали сточные воды нескольких домохозяйств, был засыпан именно в ходе строительства ответчика? В заключении Самаркандского областного управления экологии указано на выход грунтовых вод с 10-метровой глубины, поэтому возник и вопрос: не связаны ли эти следы сырости с грунтовыми водами? К сожалению, эти вопросы также остались открытыми.
Если учесть, что продолжением этой стены являются комнаты, можете представить себе ту же картину и под полом комнат, в которые поднимаешься по пяти ступенькам. С этого года появился и специфический запах сырости...
В заключении экспертизы описано, что в результате растрескивания обнажились промежутки между сырцовыми кирпичами (к тому же эксперт сам расковырял стену инструментом, похожим на длинную заостренную арматуру), и это охарактеризовано так: «кирпичи уложены без заполнения швов». Если бы они осторожно вскрыли и неповрежденный участок стены, то увидели бы, как кирпичи уложены на самом деле. В экспертном заключении «INVEST EXPERT PRO» ничего не сказано именно о трещинах в фундаменте! Зато в заключение добавлена фраза: «бетонные работы выполнены неправильно». Как можно утверждать, правильно или неправильно выполнены бетонные работы, не взяв образцы бетона и не изучив его состав?
Короче говоря, экспертиза закрыла дело с расчетом на то, что возмещения в размере шести с половиной млн сумов на ремонт нашего дома будет вполне достаточно. Команда ООО «Invest Pro» даже не ступила на территорию здания ответчика. Разве можно определить, повлияло ли данное строительство на соседнее здание, не исследовав состояние самого бизнес-объекта? В заключении написали, что расстояние между жилым и нежилым строениями составляет 40 см, но не зафиксировали, что данное обстоятельство не отвечает требованиям пожарной безопасности. Очевидный факт нарушения требования визуальной изоляции сфотографировали, но в заключении не указали...
В решении суда в качестве основного обоснования для отклонения моего иска было указано заключение ООО «Invest Pro». За проведение строительно-технической экспертизы мы заплатили ООО «Invest Pro» 8 500 000 сумов.
Почему я обратилась в ООО «Invest Pro»?
Еще летом (20 августа) я сдала в суд свои кадастровые документы для проведения строительно-технической экспертизы Самаркандским областным отделением Республиканского центра судебной экспертизы имени Ходиджи Сулеймановой. Спустя ровно месяц — 20 сентября, суд направил соответствующее определение в самаркандское отделение РЦСЭ. Выяснилось, что областное отделение РЦСЭ еще 23 сентября направило ходатайство о предоставлении ряда дополнительных документов.
Это письмо, отправленное по электронной почте, затерялось в суде (!) Заведующий Самаркандским областным отделением РЦСЭ А. Джураев выпустил по этому поводу письмо, в котором написал: «До 23 октября 2024 года вышеуказанное ходатайство судебного эксперта не было полностью удовлетворено судом». (Материалы суда, стр. 87). Из-за подобных ситуаций прошли октябрь, ноябрь, подходил к концу и декабрь, когда мне сказали, что с негосударственной экспертизой дело пойдет быстрее. Зря я послушалась этого совета...
Когда казалось, что дело в суде первой инстанции полностью завершено, всплыло еще одно любопытное обстоятельство. После того как 12 февраля 2025 года суд вынес решение, председательствующий, в нарушение норм Гражданского процессуального кодекса Республики Узбекистан, направил извещение о вызове на судебное заседание, назначенное на 12:30 5 марта 2025 года, для обсуждения заявления «ОТЗЫВ на протокол гражданского дела», поданного представителем ответчика Ш. Шириновым 26 февраля 2025 года. Естественно, я не пошла. (Вопрос на заседании — это отдельная тема).
Суд апелляционной инстанции
На этапе апелляции состав суда менялся 3 раза без каких-либо пожеланий со стороны истца или ответчика.
1 апреля первое заседание апелляционной инстанции вел состав под председательством Н. Рахмоновой (Ғ. Вохидов, Ш. Тошпулатов). Несмотря на неявку ответной стороны, у меня запросили подробности. Были внесены уточнения относительно фотографий.
10 апреля неожиданно представился новый состав: Г. Эсанова, Ф. Анаров, А. Аскаров. Представители ответной стороны выразили удивление, заявив, что не были осведомлены о заседании от 1 апреля. В тот же день мы подали в суд два ходатайства: «О назначении комплексной судебной экспертизы в строительно-технической и инженерной сферах» и «Об установлении того, находится ли адрес спорного строительства на охраняемой или буферной (охранной) территории объекта ЮНЕСКО, внесенного во Всемирный список». Однако эти ходатайства были необоснованно отклонены. Хотя во время выездного заседания (23 апреля) они своими глазами увидели просадки, трещины и деформации в нашем доме, выслушали наши указания на необъективность в документах, в каких-либо официальных бумагах факт того, что они это воочию наблюдали, зафиксирован не был.
3 июня, придя по вызову, мы обнаружили снова новый состав! Тройка судей под руководством Эсановой, изучавшая дело около 2 месяцев, со 2 июня ушла в трудовой отпуск. Новый состав под председательством судьи О. Темирова вынес определение прямо на этом же заседании, не откладывая его даже на полчаса.
Притом что нашим главным возражением при обращении в апелляцию было то, что первичная экспертиза являлась предвзятой, эксперт А. Широв заново зачитал заключение, легшее в основу решения первой инстанции, и на основании слов эксперта, без изучения каких-либо документов из материалов суда, суд тут же вынес окончательное определение.
Между тем в статье 18 ГПК Республики Узбекистан подчеркивается, что дело, начатое рассмотрением одним судьей или составом суда, должно быть рассмотрено этим же судьей или составом суда; в случае невозможности судьи по причине болезни своевременно рассмотреть дело, ...после замены судьи рассмотрение дела начинается сначала.
Хуже всего то, что они оборвали женщину-адвоката, только начавшую говорить в прениях, и ушли в совещательную комнату.
Этап кассации
В качестве первоочередного вопроса мы подали в кассационную инстанцию ходатайство о повторном проведении государственной судебно-строительной комплексной экспертизы спорных зданий. После того как на заседании кассационного суда сторона ответчика заявила, что выступает против повторной экспертизы (!), коллегия отложила вопрос с экспертизой в сторону и вынесла определение по другому аспекту — еще более необоснованному.
А именно: в отношении нашего собственного одноэтажного дома, построенного на нашем участке в 2009-2011 годах, заявили, что «...жилой дом, построенный на земельных участках, не выделенных для целей строительства в порядке, установленном законодательством (Здесь и далее в цитатах выделение наше — М.Т.), считается самовольной постройкой. Данное лицо не вправе распоряжаться возведенным им строением — продавать его, дарить, сдавать в аренду, совершать в отношении него другие сделки», и на этом основании внушили, будто я не имею права предъявлять иск, а кроме того, указали, что наш дом подлежит сносу по решению суда.
Кассационная коллегия (Председательствующий Т. Курбонов, члены коллегии Ф. Каримов и Х. Абдиев) не привела никаких доказательств для того, чтобы назвать усадьбу, где люди жили на протяжении десятилетий (а может, и сотен лет), «земельным участком, не выделенным для строительства». Да, в наших кадастровых документах строительство нашего поврежденного дома зарегистрировано как незавершенный объект. В законодательстве Узбекистана нет положения о том, что в случае неполного оформления кадастра собственник имущества «не имеет прав на здание на своей территории». Даже при отсутствии у меня права собственности я имею право защищать свое вещное право.
Дом, в отношении которого областная кассационная коллегия заявила, что я «не вправе продавать, дарить, сдавать в аренду, совершать в отношении него другие сделки», был подарен мне моим младшим братом и на этом основании зарегистрирован в государственном порядке. Этот документ неоднократно прикладывался к материалам суда.
Выяснилось, что утверждение об отсутствии у меня права на иск возникло на основе ложной справки, выданной начальником Самаркандского городского отдела Кадастрового агентства Ш. Талимовым.
ДОКУМЕНТЫ, ДОКУМЕНТЫ...
В суде демонстрация документов имеет решающее значение. На первый взгляд все документы, связанные со строительством ответчика, кажутся безупречными. Но...
Давайте начнем сначала. 18 декабря 2021 года, когда Мавлуде Пулатовой выдавалось «Разрешение на реконструкцию объекта» для сноса принадлежащего ей жилого дома по улице Рудаки, 285, и возведения на его месте здания торговли, бытового обслуживания и жилья, огромный котлован уже был вырыт. В разрешении нет ни слова об огромном подвале на территории археологического заповедника ЮНЕСКО.
Уместно ли вообще говорить о реконструкции, если адрес сносится полностью и строится заново? В разрешении указано, что площадь участка составляет 421,27 кв. м. Однако последующие технические осмотры показывают, что общая площадь участка составляет около 320-330 кв. м. Данное строительство в разрешении было зафиксировано как жилой дом.
В тексте Архитектурно-планировочного задания, датированного 22 декабря 2021 года, упоминаются нормы ШНК относительно запроса согласия у соседей, пожарной безопасности, создания зеленой зоны на участке, эпидемиологической ситуации и т. д. Однако на чертеже, приложенном к документу, участок на 100 процентов занят застройкой. То есть на чертеже отражена ситуация, когда не оставлено возможности посадить даже одно дерево, а расстояние, требуемое пожарной безопасностью, не учтено. На штампе под чертежом имеется надпись о том, что он согласован 21 ноября 2021 года. Возникает вопрос: что они согласовывали в то время, когда еще не было получено разрешение (разрешение выдано 18 декабря) и не было готово АПЗ? Другой нюанс: в документе в качестве заказчика указаны имя и фамилия прежнего владельца данного адреса, который к тому времени уже ушел из жизни. А локация указана неверно — значительно дальше от культурного памятника.
Когда 28 мая 2022 года было выдано заключение рабочего органа Архитектурно-градостроительного совета по согласованию проектно-сметной документации, сооружение уже было завершено... Видите ли, вперед двигалось не оформление документов, а само строительство. (К слову, в этом документе тоже имеется штамп о согласований от 21.11.2021 г., к нему прикреплен вышеупомянутый лист).
В судебных документах экспертное заключение по Проекту зафиксировано дважды: проведенным 8 июня 2022 года (№ 06/06-2022) и 5 мая 2023 года, и в материалах суда оно представлено как два отдельных документа. К тому же экспертное заключение по Проекту за 2022 год было оформлено уже после завершения строительства здания. Какова цель повторного проведения экспертизы проекта уже завершенного сооружения год спустя (или создания нового документа под видом его проведения)? Между тем, согласно регламенту постановления Кабинета Министров по вопросам строительства № 200, экспертиза проекта проводится один раз.
В то же время на платформе my.gov.uz эти два документа под одним наименованием, относящиеся к адресу: ул. Шахи Зинда, 85, указаны как один и тот же предмет.
В чем разница между двумя документами с одинаковым названием?
В экспертном заключении по Проекту за 2023 год упоминается двухэтажный подвал, о котором не говорилось в предыдущем. Хотя его объем указан в пределах 3000 куб. м и не прописано, для чего он предназначен, впервые было зафиксировано наличие «подвала в 2 этажа и 2 этажей над ним». В ряде организаций, в том числе в ответном письме заместителя министра строительства и жилищно-коммунального хозяйства Республики Узбекистан Д. Адилова от ноября 2023 года, нет ни слова о повторной проектной экспертизе, якобы проведенной в мае того же года.
В то время как в мае 2023 года строительство уже давно было завершено, и заявлялось, что объект зарегистрирован Территориальной инспекцией по контролю в сфере строительства и жилищно-коммунального хозяйства Самаркандской области, Д. Адилов в вышеупомянутом письме не пишет о прохождении регистрации и подчеркивает: «...в связи с тем, что строительный объект, осуществленный гражданкой Пулатовой Мавлудой, ведет строительно-монтажные работы без регистрации в инспекции в установленном порядке, инспекцией выдано предупреждение и письменное предписание о приостановлении строительно-монтажных работ...»
Что касается проектной экспертизы 2023 года, начальник Самаркандского городского отдела строительства и жилищно-коммунального хозяйства Шухрат Джумаев в одной из двух справок по абсолютно одинаковому запросу отвечает так, словно ее не существовало: из справки от 19 июня 2024 года: «По утвержденной проектно-сметной документации экспертное заключение получено 8 июня 2022 года». Однако в справке от 4 февраля 2025 года, выданной за неделю до вынесения решения, написано, что экспертное заключение № 06/06-2022 получено от ООО «Градостроительная проектная экспертиза» 5 мая 2023 года.
В экспертном заключении по Проекту за 2023 год упоминается еще один документ, который ранее вообще нигде не фигурировал и не встречался в других бумагах — геологическое заключение, проведенное лабораторией Самаркандского филиала ДП «OʻZGAZGASHKLITI».
Упомянутое геологическое заключение лаборатории Самаркандского филиала ДП «OʻZGAZGASHKLITI», отсутствовавшее в первой из названных выше справок, подписанных Джумаевым, внезапно появилось в последующей.
Присутствующий среди материалов суда 10-страничный документ, якобы подготовленный в лаборатории Самаркандского филиала ДП «OʻZGAZGASHKLITI», не имеет даты и печати. В геологической экспертизе речь идет о трехэтажном здании над землей, но при этом двухэтажный подвал не прописан (!). Если подвал не выкапывается, зачем нужна геологическая экспертиза? Каким образом в документах геологического исследования, проводимого до начала земляных работ, оказался строительный чертеж, подготовленный спустя почти 2 месяца после начала раскопок? Оборудование УРБ-2,5, якобы использовавшееся при проведении изысканий по адресу: ул. Шахи Зинда, 85, имеет довольно крупные габариты. Ввиду того, что подъездная дорога к зоне, где проживает несколько семей, была сужена самими предпринимателями, заезд техники УРБ-2.5 внутрь этой улицы невозможен. В точках, где якобы производился отбор образцов, живут соседи, и они отрицают, что кто-либо приходил к ним домой для подобных исследований. Исследование, якобы проведенное в лаборатории Самаркандского филиала ДП «OʻZGAZGASHKLITI», на самом деле не проводилось и возникло лишь вследствие появления вопросов о геологической экспертизе в ходе судебного процесса.
Этот же «документ», якобы выданный лабораторией Самаркандского филиала ДП «OʻZGAZGASHKLITI», взяли за основу суд в своем Решении, а также строительно-технический эксперт ООО «Invest Pro» в своем заключении.
Среди материалов суда еще на нескольких документах отсутствуют даты. В частности, не имеют даты: Заключение, легшее в основу дела (стр. 77), утвержденное подписью директора ООО «ARMAS» Гайрата Ходжаева, подготовившего проект и являвшегося ключевой фигурой в строительстве бизнес-объекта и, соответственно, в обстоятельствах судебного процесса; справка, подписанная специалистом Инспекции по контролю в сфере строительства и жилищно-коммунального хозяйства Самаркандской области Ш. Октамовым (стр. 188); документ, подписанный Саттаровым из этой же организации; и Заключение, утвержденное младшим научным сотрудником Института археологии имени Яхъя Гулямова С. Ходжамовым. Отсутствие одного из обязательных реквизитов — даты — вызывает обоснованные вопросы относительно доказательственного значения документа.
В некоторых документах даты присутствуют, но при этом использовались ложные сведения и цифры.
В справке, выданной начальником Самаркандского городского отдела Кадастрового агентства Ш. Талимовым за несколько дней до вынесения Решения, указано: «в настоящее время выяснилось, что данное жилое здание полностью снесено и реконструировано». Смысл сводится к тому, что здание, которое мы называем пострадавшим — то есть дом, завершенный в 2011 году, — это одно, а до 2021 года мы якобы снесли его и заново построили здание точно таких же размеров и формы. Справка Талимова подразумевала, что мы не имеем права предъявлять иск по поводу поврежденного здания. Областная кассационная коллегия по гражданским делам отклонила мой иск, несмотря на наличие у меня документов на право владения моим двором и кадастра на незавершенное строительство.
Выяснилось, что утверждения об отсутствии у меня права на иск появились в результате ложной справки, предоставленной начальником Самаркандского городского отдела Кадастрового агентства Ш. Талимовым.
ДОКУМЕНТЫ, ДОКУМЕНТЫ...
В суде демонстрация документов имеет решающее значение. На первый взгляд все документы, связанные со строительством ответчика, кажутся безупречными. Но...
В справке Талимова был также изменен ряд цифр в пользу Пулатовой в отношении имущества ответчика. В отношении приобретенного ответчиком в 2016 году жилого дома было указано: «площадь застройки на основании договора купли-продажи составляет 182,63 кв. м». Для обоснования этого утверждения к чертежу были «добавлены» дополнительные комнаты. Между тем ни в договоре купли-продажи ответчика, ни в кадастровом паспорте цифры 182,63 нет.
182,63 КВ. М — ЭТО НА САМОМ ДЕЛЕ ПЛОЩАДЬ СТРОИТЕЛЬСТВА, УКАЗАННАЯ В РАЗРЕШЕНИИ НА РЕКОНСТРУКЦИЮ БИЗНЕС-ОБЪЕКТА!
В зале суда неоднократно подчеркивалось, что площадь бизнес-объекта на самом деле должна составлять 182,63 кв. м, и если бы площадь застройки бизнес-объекта, как указано в разрешении, составляла 182,63 кв. м, здание предпринимателя не доходило бы до границы нашего дома... А кадастровый документ и чертеж, где указывалось, в какой части участка должно располагаться здание ответчика, суду представлены не были.
После прохождения областной кассационной инстанции суда я подала заявление на имя руководства Самаркандского областного управления Кадастрового агентства по поводу справки Талимова. Ни один человек не смог возразить против моего заявления. Однако мое заявление передали на рассмотрение самому Талимову (!)
Он написал, что определение кадастровых данных по указанным адресам входит в компетенцию не Кадастрового агентства, а отдела Кадастровой палаты. Тогда почему госпожа Исматова направила ходатайство именно в агентство? Если у него нет полномочий, почему Талимов не передал письмо в городской отдел Кадастровой палаты, работающий в том же здании? Откуда он взял цифру 182,63, относящуюся к новому строящемуся зданию, и зачем перепутал ее?
Среди судебных документов отсутствует заключение Управления пожарной безопасности! На страницах, именуемых «Заключением градостроительной проектной экспертизы 2023 года», указано: «Проект согласован с территориальной службой противопожарного надзора», однако само такое согласование не представлено. Пункт 3.5 этого же документа посвящен пожарной безопасности. В нем написано:
- Дорожное покрытие выполнено из бетона и подходит для пожарных машин.
- Проектом предусмотрена система охранной и пожарной сигнализации.
При этом требование соответствующего пункта ШНК о том, что между зданиями 2-й категории должно выдерживаться расстояние не менее 6 метров, даже не упоминается. К тому же, не дай бог случись пожар (или последовавший за ним взрыв и т. п.), пожарная машина даже не сможет заехать в заднюю часть здания (поскольку предприниматели со стороны улицы захватили землю и сузили дорогу), а в подвале, где не установлена элементарная вентиляция, какая уж тут охранная и известительная система?
{Фото: сделано в 2022 году}
В пункте 2.4 заключения № 33-2023 Территориальной инспекции по строительству Самаркандской области от 21 февраля 2023 года «...по техническому состоянию здания» (оценка соответствия требованиям КМК и технического состояния конструкций) в вопросе, связанном со сейсмостойкостью здания, предоставлены недостоверные данные. То есть указано, что размер здания составляет 25,35 м x 14,8 м и оно прямоугольной формы. На деле же фасадная часть шириной 14,8 м и тыльная часть 7,5 м. Из-за наличия выемки посередине здание возведено в форме шестиугольника.
Ни в одном источнике не указано, что западная и южная стены подвала сложены не из монолита, а из бетонных блоков (!)
В то время как до начала строительства более 10 организаций и ведомств были обязаны выдать Заключение (разрешение) о соответствии возводимого сооружения определенной сфере, из их числа такое заключение выдало лишь Самаркандское областное управление экологии и охраны окружающей среды, да и то уже после завершения строительства.
В «Заключении государственной экологической экспертизы» Самаркандского областного управления экологии и охраны окружающей среды от 15 мая 2023 года не указано, что в нарушение установленной нормы участок полностью занят зданием, из-за чего не осталось места для зеленой зоны (даже для посадки 1 дерева). В нескольких пунктах прописаны лишь вопросы вывоза бытовых отходов.
Из-за неверного указания локации в строительных документах сотрудники Управления культурного наследия Самаркандской области предоставили информацию о том, что адрес бизнес-объекта находится не на территории заповедника «Афрасиаб», включенного в список Всемирного наследия ЮНЕСКО, а в его буферной (охранной) зоне. Требования к строительству для этих двух категорий различаются.
Среди материалов суда есть также письмо начальника Управления культурного наследия Самаркандской области Агентства культурного наследия Республики Узбекистан Ш. Киличева, написанное в ответ на наш запрос. Цитата: «Сообщаем, что протоколом проведенного совещания № 1 от 2 марта 2021 года... историко-буферные зоны были разделены на 20 лотов (в состав лотов входит улица Рудаки), и рассмотренные проекты по всем существующим жилым и нежилым зданиям были одобрены».
Согласно нашему законодательству об охране культурного наследия, строительство на территориях заповедников и охранных зон исторических памятников в первую очередь должно разрешаться Научным советом при Министерстве туризма и культуры. Только после этого вопрос рассматривается градостроительным советом. В списке объектов, разрешенных Республиканским научным советом в Самарканде, адрес: ул. Шахи Зинда, 85, и термин «лот» отсутствуют. К тому же строительство ответчика началось почти год спустя после указанного совещания. В этот период была возможность выполнить все процедуры безупречно...
В судебных документах по одному и тому же обстоятельству, имеющему отношение к бизнес-объекту, зафиксированы разные цифры. В различных документах с огромной погрешностью указаны показатели: от общей площади участка до площади застройки и габаритов здания.
ВЕЖЛИВОЕ СЛОВО
Самарканд испокон веков был центром культуры, где всегда было много гостей и туристов. Блага, приносимые их шагами, всегда радовали местных жителей. Мысль о том, что строительство можно намеренно начать всего за несколько месяцев до мероприятия, а затем безнаказанно нарушать строительные нормы сколько душе угодно — глубоко ошибочна. Между тем, разве мало было предпринимателей и простых людей, которые, проезжая по улицам старого города на машинах, возводили стены лишь на фасадной части, а остальные работы выполняли позже — не спеша и без ошибок? К тому же в судебных документах в качестве обоснования приведено строительство по ул. Шахи Зинда, 85, на основании документа 2020 года.
Самое главное — здесь речь идет об искусственно созданных угрозах человеческой жизни. Сейчас вопрос об одном бизнес-объекте или обычном доме соседа может казаться мелким, но после того как произойдет какое-либо происшествие, говорить о важности установленных норм и требований на любом объекте будет уже бесполезно. Самарканд считается сейсмической зоной с 8-9 баллами. А природа с человеком не советуется.
ВЕЩИ, О КОТОРЫХ НЕЛЬЗЯ МОЛЧАТЬ...
Ровно через два года дело перешло в Верховный суд. На первом заседании судья спросила: «Почему при наличии у вас кадастра вам заявляли, будто у вас нет кадастра?» «Я и сама удивляюсь», — ответила я. Лицо мое прояснилось. У вас есть кадастр, сказала она! Наконец-то я избавилась от звучавшего каждый раз из уст адвоката противоположной стороны выражения «Ваша незаконная постройка».
Перед подачей заявления в инстанцию первой инстанции выбранный мной адвокат сказал: «Ваше дело до суда не дойдет, заявление не примут», — после чего я сама написала заявление и подала его в суд. До апелляции мне пришлось работать без адвоката. Каждый раз во время выступления, когда я говорила об отступлениях от строительных норм, правил, о незаконности, защита противоположной стороны спрашивала, какова моя профессия. «Я журналист!» — отвечаю. На следующем заседании появились формулировки: «Угрожала, заявляя, что она журналист».
Вот, я пишу. Не для того, чтобы угрожать, а чтобы ошибки не повторялись. Мне даже жаль противоположную сторону. Потому что им вовремя не объяснили их ошибки, не остановили их. Я пишу для того, чтобы другие предприниматели не допускали таких же ошибок.
Наклонившийся дом. В этом доме нельзя ни сделать ремонт, ни принять гостя. Каждый раз, когда в потолке с глухим стуком «скрипит» дерево, ты выбегаешь на улицу...
В настоящее время разбирательство в Верховном суде приостановлено. Мы подали ходатайство о проведении комплексной экспертизы. Какое заключение даст экспертиза на этот раз? Обжегшись на молоке, дуют и на воду, гласит поговорка. Неужели события в суде областного масштаба продолжатся в иных формах, дай бог? Удастся ли получить ответы на наши вопросы от специалистов Министерства строительства и жилищно-коммунального хозяйства Республики Узбекистан, Кадастрового агентства при Министерстве экономики и финансов Республики Узбекистан, Агентства культурного наследия Республики Узбекистан? Сколько еще будет затягиваться это дело?
Мустахам Танриёрова,
журналист
