Сексуализированное насилие в отношении пятилетней девочки в государственном дошкольном образовательном учреждении Учкурганского района Наманганской области вызвало большой резонанс в обществе.

Вслед за этим инцидентом в обществе стали обсуждаться не только наказание для совершившего преступление лица, но и ответственность должностных лиц, допустивших подобную ситуацию, безопасность детей и даже вопрос возвращения смертной казни в Узбекистане.

Первая официальная реакция последовала 22 сентября

Первая официальная реакция на инцидент была дана 22 сентября Управлением дошкольного и школьного образования Наманганской области.

Как сообщили в управлении, подозреваемый по факту происшествия в государственном дошкольном образовательном учреждении Учкурганского района был задержан в процессуальном порядке, к нему применена мера пресечения в виде заключения под стражу.

Сообщалось, что районным отделом внутренних дел возбуждено уголовное дело по части 4 статьи 118 Уголовного кодекса, ведутся первичные следственные действия.

Ситуация взята под личный контроль начальником областного управления дошкольного и школьного образования.

Дело передано под контроль Генеральной прокуратуры

Позже Генеральная прокуратура сообщила, что уголовное дело возбуждено по статьям 118 и 112 Уголовного кодекса.

Дело передано в прокуратуру Наманганской области, а следствие взято под личный контроль генерального прокурора.

В прокуратуре заявили, что каждому обстоятельству, связанному с лицами, причастными к преступлению, сокрытием ситуации или бездействием должностных лиц, будет дана правовая оценка.

Вместе с тем, поскольку расследование еще продолжается, говорить о том, что все детали преступления и круг ответственных лиц окончательно установлены, пока рано.

Детский омбудсман также внес представление

22 сентября Детский омбудсман внес представление в Министерство дошкольного и школьного образования. В нем содержалась просьба критически пересмотреть служебную проверку, решить вопрос об ответственности должностных лиц и принять меры по устранению причин и условий, угрожающих безопасности детей.

Также было предложено усилить меры безопасности во всех дошкольных образовательных учреждениях, провести целевые проверки выполнения сотрудниками своих обязанностей и пересмотреть механизмы внутреннего контроля.

На министерство была возложена задача проинформировать о результатах в 15-дневный срок с приложением копий документов.

Семье оказывается помощь

Руководство Национального агентства социальной защиты также сообщило, что ведется работа с пострадавшей девочкой и ее матерью.

Специалисты и психологи оказывают семье помощь. Планируется переселение семьи в другой город, обеспечение жильем и реабилитацией, а также содействие в получении образования и трудоустройстве матери.

В случае необходимости также рассматривается возможность изменения фамилии семьи и создания условий для начала новой жизни в безопасной среде.

Откуда началась дискуссия о смертной казни?

Трагедия в Намангане вызвала огромный гнев в обществе. Особенно учитывая, что речь идет о ребенке, в социальных сетях усилились требования о применении самого сурового наказания.

Одной из первых, кто открыто поднял этот вопрос на высшем уровне, стала руководитель Администрации Президента Саида Мирзиёева.

В своей реакции она выразила позицию о том, что за такие зверские преступления, по ее мнению, должна применяться смертная казнь.

Однако Саида Мирзиёева также подчеркнула, что в действующем законодательстве такого наказания нет. Она заявила, что преступник должен понести самое суровое наказание в рамках закона, а также должна быть обеспечена ответственность должностных лиц, которые не смогли защитить ребенка.

Она также сообщила, что в целях максимального ужесточения ответственности за подобные преступления готовится предложение о внесении изменений в законодательство.

Следовательно, это заявление не означает, что смертная казнь снова введена в Узбекистане. Речь идет о позиции Саиды Мирзиёевой по данном наказанию и о подготовке предложения по изменению законодательства.

Ашер Кадыров также выразил свою позицию

После этого лидер Демократической партии «Миллий тикланиш» Ашер Кадыров также выразил свое отношение к вопросу смертной казни.

Он назвал смертную казнь необходимостью, подчеркнув целесообразность применения такого наказания, особенно в отношении лиц, совершивших тяжкие преступления против детей.

Кадыров также высказался о рисках, связанных с возвращением таких лиц в общество.

Таким образом, после трагедии в Намангане вопрос смертной казни стал отдельной темой для государственного и общественного обсуждения.

Но что говорит действующий закон?

В статье 25 Конституции Узбекистана четко написано:

«В Республике Узбекистан смертная казнь запрещается».

Поэтому на сегодняшний день смертная казнь не является действующим видом наказания в Узбекистане. А вопрос ее введения требует внесения соответствующих изменений в законодательство.

Адвокат Зафарбек Солижонов также отреагировал на эту тему, изложив свои взгляды по поводу заявления Саиды Мирзиёевой, правового статуса смертной казни и вопроса ее возвращения.

Стоит вспомнить и дело в Хорезме

В дискуссии о возвращении смертной казни есть еще один важный вопрос: наряду со строгостью наказания важны также порядок его применения и справедливость.

В качестве примера в этом контексте упоминается случай в Хорезме. Было предано огласке уголовное дело о том, что руководитель семейного детского дома в течение нескольких месяцев передавала несовершеннолетних девочек 15–17 лет двум чиновникам. Один из них являлся руководителем областного управления юстиции и членом комиссии по борьбе с торговлей людьми, а второй возглавлял районный отдел по чрезвычайным ситуациям.

Судебный процесс проходил в закрытом режиме, и чиновникам было назначено наказание в виде ограничения свободы сроком на 1 год и 6 месяцев. Апелляционная инстанция оставила приговор без изменений. Позже дело стало известно общественности, и был поднят вопрос о его пересмотре.

Этот случай нельзя полностью приравнивать к ситуации в Намангане. Преступления и их правовая квалификация различны.

Однако он ставит важный вопрос:

Работает ли закон одинаково для всех при совершении самых тяжких преступлений?

У наманганской девочки есть мама, и она борется за своего ребенка. А девочки в Хорезме были сиротами на попечении государства. Поэтому вопрос защиты детей не может быть решен только путем ужесточения наказания.

Вопрос необратимости наказания

В дискуссии о смертной казни есть еще один важный аспект.

Вероятность судебной ошибки существует в любой правовой системе. Несправедливо осужденный человек впоследствии может быть оправдан и освобожден. Но казненного человека вернуть невозможно.

Также юристы и криминологи обсуждают вопрос о том, может ли назначение смертной казни за тяжкое преступление против ребенка снизить заинтересованность преступника в том, чтобы оставить жертву в живых.

В этом смысле примечательна мысль, высказанная в изречении неизвестного автора:

«Убийством убийцы мы не уменьшаем количество убийц».

Как защитить детей?

Здесь дело не только в суровости наказания. Неотвратимость обнаружения преступления, беспристрастность следствия, справедливость суда, ответственность за бездействие ответственных лиц, проверка сотрудников, работающих с детьми, и усиление внутреннего контроля в образовательных учреждениях имеют одинаково важное значение.

Необходимость пересмотра механизмов контроля безопасности детей, особенно в дошкольных образовательных учреждениях, после событий в Намангане становится очевидной еще раз.

Серьезно можно рассмотреть вопрос охвата каждой зоны образовательных учреждений видеонаблюдением, постоянного контроля за работой камер и ужесточения порядка хранения записей.

Потому что реальная защита ребенка — это не только применение самого сурового наказания после совершения преступления.

Самое главное — не допустить совершения преступления и обеспечить одинаковую для всех работу закона в случае его совершения.

Что касается дела в Намангане, то результаты следствия, правовая оценка всех обстоятельств преступления и принятие решений по действиям ответственных лиц еще впереди.