Пять беременностей, три аборта, две девочки и противоречащие друг другу судебные решения. За этим семейным конфликтом стоит судьба двоих детей в возрасте 12 и 7 лет. Самый тяжелый вопрос: в то время как действия матери были проверены в суде, в какой степени были изучены утверждения о поведении отца по отношению к детям?
По утверждениям Лолы Баходыровой, ее бывший муж давал дочерям коньяк и ходил перед ними в обнаженном виде. Она также заявляет, что подвергалась давлению и принуждению во время предыдущих беременностей.
Одно из самых тяжелых обвинений — заявление о том, что Лола была беременна пять раз, но в трех случаях, когда выяснялось, что родится девочка, беременность прерывалась.
Разумеется, данные обстоятельства пока являются лишь утверждениями матери. Каждому из них должна быть дана правовая оценка на основе соответствующих доказательств.
В то же время судебными документами подтверждено, что Лола Баходырова была судима за причинение телесных повреждений своемубывшему мужу.
Однако сам по себе этот факт достаточен ли для того, чтобы автоматически расценивать мать как опасное для ее детей лицо?
К какому выводу пришел апелляционный суд?
28 апреля 2026 года суд первой инстанции лишил Лолу Баходырову родительских прав. Однако 2 июня Самаркандский областной суд отменил данное решение.
По мнению апелляционного суда, суд первой инстанции не полностью определил обстоятельства, имеющие значение для дела, и не обосновал свои выводы достаточными доказательствами.
В судебном документе указано об отсутствии доказательств, подтверждающих совершение Лолой Баходыровой преступления против жизни или здоровья ее детей.
Также не было выявлено достаточных доказательств того, что ее личное поведение наносит ущерб физическому или психическому здоровью дочерей, что она жестоко обращалась с детьми или оскорбляла их.
Еще один важный аспект — заключения Центра социальных услуг Инсон от 21 апреля 2026 года за номерами 25 и 26.
В них было рекомендовано рассмотреть вопрос о лишении родительских прав. Однако апелляционный суд не счел такие заключения достаточными доказательствами сами по себе.
Теперь главный вопрос — были ли проверены обвинения, выдвинутые против отца?
Если отношение матери к детям, ее личное поведение и вопросы их безопасности были оценены на основе доказательств, то разве тяжелые обвинения в адрес действий отца не должны изучаться на основе точно таких же критериев?
В частности:
— проверено ли утверждение о том, что он давал дочерям спиртные напитки, в частности коньяк?
— была ли беспристрастно изучена среда, в которой дети проживают с отцом?
— получены ли заключения соответствующих специалистов по их психическому и физическому состоянию?
— оценивались ли условия, создаваемые для детей отцом и матерью, на основе единых критериев?
— кто и в каком порядке беседовал с детьми?
Эти вопросы особенно важны. Потому что речь идет не об обычном семейном конфликте, а о том, где и с кем будут жить двое несовершеннолетних детей.
Не «что сказал ребенок?», а «сказал ли он это свободно?»
В деле также имеет особое значение вопрос мнения детей.
Поделиться:
Похожие новости
Удары арматурой по голове, вывоз в безлюдное место и захоронение: в Пайарыке на трагедию со смертельным исходом смотрят сквозь пальцы...
«Пусть наши магазины останутся у нас, мы не хотим уезжать в Россию»: обращение предпринимателей из Навои в объективе EFFECT.UZ
В Фергане раскапывают государственную землю: кто отвечает за безопасность населения?
