Почему по делу Шербека Рахмонова требуют дать иную правовую оценку преступлению? Достаточно ли в происшествии, унесшем человеческую жизнь, лишь констатировать последствия? Или же то, как готовилось происшествие, как было совершено нападение, какие действия были предприняты по отношению к человеку и как вели себя участники после случившегося, имеет решающее значение при определении правовой квалификации преступления?
Эти вопросы остаются открытыми по уголовному делу, связанному с нападением на Шербека Рахмонова и Нодира Матиева в Пайарыкском районе Самаркандской области.
Семья покойного Шербека Рахмонова недовольна правовой оценкой, данной делу, и требует пересмотреть содеянное также с точки зрения умышленного убийства.
Что утверждает брат погибшего?
По словам брата Шербека Рахмонова — Хуршида Рахмонова, его брату нанесли несколько сильных ударов арматурой по голове. По его словам, Шербека отвезли в безлюдное место и закопали. Затем, когда выяснилось, что он жив, по отношению к нему совершили нечеловеческие действия, такие как удушение проволокой.
Если эти утверждения подтвердятся доказательствами, дело может не ограничиться лишь нанесением тяжкого телесного повреждения.
Потому что при правовой оценке преступления важны не только то, какие травмы получил потерпевший, но и при каких обстоятельствах, каким способом и с какой целью были совершены действия в отношении него.
Брат покойного делает акцент именно на этом пункте: он считает, что должно быть проверено также, было ли умысла на умышленное убийство в действиях, совершенных против его брата.
Конечно, это — заявления близкого родственника умершего. А их правовое значение может быть определено только после подтверждения соответствующими доказательствами.
А дело направлено не по 97-й, а по 104-й статье...
EFFECT.UZ В предоставленных источнику материалах дела отражено, что уголовное дело было возбуждено по статье 104 Уголовного кодекса, а в последующих документах указан пункт «д» части 3 этой статьи.
Брат же погибшего поднимает вопрос о даче правовой оценке преступлению также с точки зрения статьи 97 Уголовного кодекса — умышленное убийство.
Значит, основной спор здесь сводится к одному вопросу:
Определил ли следственный орган правовую квалификацию с учетом всех действий в происшествии, или основное внимание было направлено только на тяжесть причиненного вреда?
Чтобы ответить на этот вопрос, нужно изучить не только финал происшествия, но и всю цепь событий.
Что было до происшествия?
Брат погибшего утверждает, что перед происшествием его брата преследовали, нападение было совершено при участии нескольких лиц, и имеются доказательства по этим обстоятельствам. Он также дал показания об определенных лицах и участниках происшествия.
Если имеются доказательства о преследовании потерпевшего перед происшествием, вывозе его в определенное место или совершении запланированных действий в отношении него, то как было оценено их влияние на состав преступления?
Это не простой процесс. Поскольку действия до происшествия могут иметь важное значение для выяснения наличия или отсутствия предполагаемого умысла.
Что показывают записи видеонаблюдения?
В перечне документов по делу имеется и протокол осмотра записей видеонаблюдения. Значит, видеоматериалы были изучены в рамках следствия. Но здесь возникает еще один принципиальный вопрос:
Видеозаписи были просто просмотрены или каждое важное действие на них было сопоставлено с другими доказательствами по уголовному делу?
Кто где находился?
Кто действовал первым?
При каких обстоятельствах был увезен потерпевший?
Какие действия были совершены по отношению к нему?
Куда пошли участники после происшествия?
Как их действия объясняют ситуацию после происшествия?
Каждый из этих вопросов может иметь значение для правовой квалификации преступления.
Поэтому важно не просто наличие видеозаписи, а какая правовая оценка была дана содержащимся в ней сведениям.
А как же показания свидетелей?
Еще один довод, приводимый братом погибшего, — это утверждение о том, что в происшествии участвовало несколько лиц. Раз так, были ли сопоставлены между собой показания свидетелей? Были ли выявлены противоречия между ними?
Чьи показания подтвердились каким доказательством?
Чьи показания были отвергнуты и по какой причине?
Была ли проведена отдельная процессуальная проверка по каждому важному доводу, высказанному близким родственником погибшего?
Это один из самых важных вопросов для общественности.
Потому что само по себе приобщение какого-либо доказательства к делу еще не означает, что ему дана полная правовая оценка.
27 октября: следствие завершено
В протоколе, составленном 27 октября 2026 года, отмечено, что предварительные следственные действия завершены, а собранные документы признаны достаточными для составления обвинительного заключения.
Также законному представителю потерпевшего и его защитнику была предоставлена возможность ознакомиться с материалами дела. Это важный этап в процессуальном процессе.
Но завершение следствия не означает, что все вопросы по делу автоматически отпали. Наоборот, именно на этом этапе сторона потерпевшего может изучить материалы дела и поднять обстоятельства, которые, по ее мнению, остались вне поля зрения следствия.
В документах также указано, что законному представителю потерпевшего предоставлено право ознакомления с материалами дела, внесения возражений и ходатайств.
Теперь вопрос:
Если сторона потерпевшего возражает против результатов следствия, в каком порядке и каким органом будут рассмотрены ее доводы?
Самый тяжелый вопрос: была ли полностью проверена правовая квалификация?
То, чего требует семья погибшего, — это не объявление кого-то виновным заранее. Они просят иначе подойти к вопросу правовой квалификации преступления. Суть этого требования можно выразить одним вопросом:
Если имеются утверждения о том, что человеку нанесли несколько тяжелых ударов, отвезли в безлюдное место, закопали и душили после того, как он остался жив, была ли дана полная правовая оценка всем этим обстоятельствам в рамках 104-й статьи?
Или данные обстоятельства должны были проверяться отдельно с точки зрения иной возможной правовой квалификации преступления? На этот вопрос могут ответить только уполномоченные органы, полностью изучившие материалы следствия.
Если следствие завершено, то завершились ли вопросы, ведущие к истине?
Вопрос, открытый сегодня по делу Шербека Рахмонова, — это не только вопрос «кто виноват?».
Есть еще более важные вопросы:
Как было совершено преступление?
Почему оно было совершено?
Какие действия были до происшествия?
Какие действия были осуществлены во время происшествия?
Как вели себя участники после происшествия?
Были ли все эти действия оценены на основе единой правовой логики?
И наконец:
Были ли основные возражения, поднятые семьей погибшего, полностью и беспристрастно проверены в ходе следствия?
Эти вопросы задаются не для того, чтобы сделать кого-то виновным без суда. Напротив, в деле, связанном с человеческой жизнью, они ставятся для того, чтобы убедиться, что ни одно важное обстоятельство не осталось в стороне.
EFFECT.UZ ждет официальной реакции от Следственного управления при УВД Самаркандской области и уполномоченных органов прокуратуры на данные вопросы.
Если следственный орган объяснит обстоятельства, послужившие основой для выбора правовой квалификации по статье 104, а также сообщит, как были проверены доводы близкого родственника погибшего о даче правовой оценки по статье 97, это станет важной ясностью и для общественности.
Ведь завершение следствия не означает, что вопросы по сути дела исчерпаны. На каждый обоснованный вопрос, заданный ради достижения истины, должен быть ответ в рамках закона.
EFFECT.UZ продолжит изучать новую информацию по делу на основе принципов законности, беспристрастности и журналистского расследования. При получении официальных реакций они также будут полностью освещены в материале. Сведения, защищаемые тайной следствия, разглашаться не будут, а утверждения, еще не доказанные в суде, не будут преподноситься как факты.
Журналист: Мохинур Хамдамова
