В деле, связанном с земельным участком площадью 2,5 гектара в Ташкентском районе, Нурафшанский межрайонный административный суд поднял вопрос о полномочиях хокимията в сфере земельных отношений. В судебном документе отмечается, что в соответствии с Указом Президента № УП-6243 полномочия местных хокимиятов по определению, признанию и изменению прав на земельные участки были отменены с 1 августа 2021 года.

Несмотря на это, хоким Ташкентского района 22 января 2026 года внес изменения в решение по земле от 2021 года. А это противоречит указу Президента. В указе задача по установлению строгого прокурорского надзора в этом направлении возложена на Генерального прокурора Нигматиллу Юлдашева. Возникает вопрос: какие меры в рамках прокурорского надзора были приняты в данной ситуации, где в частном определении суда зафиксированы случаи правонарушений?

Если выстроить в цепочку документы, связанные с земельным участком площадью 2,5 гектара в Ташкентском районе, за внешне простым административным решением обнаруживаются серьезные правовые вопросы.

Речь идет о земельном участке, который решением хокима Ташкентского района от 2021 года был закреплен за ООО «M.G.S» на праве постоянного пользования. Позже в это решение были внесены изменения. Спустя время внесенное изменение было отменено. После этого ООО «M.G.S» обратилось в суд.

Самое примечательное то, что в рамках предыдущего судебного разбирательства по этому земельному вопросу Нурафшанский межрайонный административный суд вынес частное определение, отметив наличие правонарушений со стороны должностных лиц хокимията Ташкентского района.

Несмотря на это, в ходе последующего судебного процесса решение хокимията от 11 июня 2026 года было признано недействительным.

И так, как развивались события?

История начинается с 2021 года

Решением хокима Ташкентского района О.Рустамова № 677 от 3 июня 2021 года земельный участок общей площадью 2,5 гектара из запаса района, расположенный по адресу: махалля «Богизилол», территория Кизгалдок, находящийся в охранной зоне высоковольтной линии электропередачи, был закреплен за ООО «M.G.S» на праве постоянного пользования.

Согласно документам, использование земли предназначалось для благоустройства, озеленения и выращивания декоративных саженцев. Данное решение впоследствии было утверждено решением Кенгаша народных депутатов Ташкентского района от 27 января 2022 года. Таким образом, правовые отношения по земле действовали на практике в течение нескольких лет. Однако в 2026 году в документ снова вносятся изменения.

22 января 2026 года: новое решение хокима, противоречащее указу Президента

Решением хокима Ташкентского района Сардора Эргашева № 6-10-212-Q/26 от 22 января 2026 года были внесены частичные изменения в решение № 677 от 3 июня 2021 года. В качестве основания для принятия решения были указаны обращение ООО «M.G.S» от 13 января 2026 года, справка, выданная махаллей «Кизгалдок», письмо отдела строительства и жилищно-коммунального хозяйства Ташкентского района, а также письмо районного филиала Палаты государственных кадастров.

Первым пунктом решения слова «махалля Богизилол» во всех пунктах решения № 677 от 2021 года были заменены на слова «махалля Кизгалдок». На первый взгляд это может показаться лишь техническим изменением, связанным с названием махаллы. Но в последующем судебном документе именно принятие этого решения поставило под серьезный вопрос полномочия хокимията.

УП-6243: были ли у хокимията такие полномочия?

В частном определении Нурафшанского межрайонного административного суда от 3 июня 2026 года особое внимание обращено на пункт 4 Указа Президента Республики Узбекистан № УП-6243 от 8 июня 2021 года.

Согласно документу, ряд полномочий органов государственной власти на местах в сфере земельных отношений, в том числе право определять, признавать, изменять и отменять права на земельные участки, а также принимать решения, распоряжения или другие документы по этим вопросам, был отменен с 1 августа 2021 года.

В судебном документе открыто зафиксировано:

«Исходя из этого, районный хокимият на сегодняшний день не уполномочен определять, признавать или изменять права на земельный участок».

После этого суд констатировал, что 22 января 2026 года хокимият Ташкентского района изменил название махаллы именно в этом решении.

Здесь возникает очень важный вопрос:

Если Указом № УП-6243 полномочия местных хокимиятов по изменению прав на землю были отменены с 1 августа 2021 года, то на каком правовом основании хоким Ташкентского района 22 января 2026 года внес изменения в решение по земле от 2021 года?

Ответить на этот вопрос особенно важно. Ведь в самом решении от 22 января в качестве правового основания указана статья 6 Закона «О государственной власти на местах». При этом УП-6243 в тексте решения не упоминается, так как данный указ был подписан Президентом именно с целью устранения подобных правонарушений. Несмотря на это, хокимият пошел против этого указа.

Суд же вынес частное определение

В деле, рассмотренном 3 июня 2026 года в Нурафшанском межрайонном административном суде под председательством судьи Ш.Ф. Ниязова, хокимият Ташкентского района и Кенгаш народных депутатов Ташкентского района участвовали в качестве ответчиков, а ООО «M.G.S» — в качестве третьего лица. В судебном процессе также участвовал представитель прокуратуры. В ходе судебного разбирательства суд зафиксировал наличие фактов правонарушений со стороны должностных лиц хокимията Ташкентского района. В результате суд вынес частное определение.

В нем на должностных лиц хокимията была возложена обязанность принять меры по поводу допущенных правонарушений, обсудить частное определение на собрании сотрудников и не допускать подобных правонарушений в будущем.

Кроме того, согласно закону, государственный орган, которому направлено частное определение, должен в установленный срок сообщить суду о принятых мерах. Следовательно, по состоянию на 3 июня правовые вопросы вокруг решения хокимията от 22 января перестали быть простым предположением и стали фактом, зафиксированным в судебном документе.

Представление юстиции и отмена хокимиятом собственного решения

В хронологии событий есть очень важный момент. Существует представление Ташкентского районного отдела юстиции № 6/71 от 9 апреля 2026 года.

Примечательно то, что данное представление было внесено до частного определения от 3 июня. Следовательно, нельзя утверждать, что в представлении от 9 апреля было учтено частное определение, вынесенное 3 июня.

Но к 11 июня 2026 года ситуация выглядела иначе, так как к этому времени частное определение уже было вынесено. В этот день хоким Ташкентского района решением № 242-10-212-Q/26 от 11 июня 2026 года отменил решение № 6-10-212-Q/26 от 22 января.

В качестве основания для принятия этого решения в нем было указано представление Ташкентского районного отдела юстиции № 6/71 от 9 апреля 2026 года. А частное определение суда осталось в стороне. Таким образом, хокимият сам отказался от принятого 22 января решения. Сама эта ситуация вызывает серьезный вопрос с журналистской точки зрения:

Если решение от 22 января соответствовало законодательству, почему хокимият отменил его на основании представления юстиции?

Если отмену решения необходимо было осуществить, почему перед его принятием полномочия и законные основания не были проверены должным образом?

На эти вопросы должен дать четкий ответ сам хокимият.

Решение хокимията позже было обжаловано в суде

После отмены январского решения ООО «M.G.S», будучи недовольным решением об отмене, обратилось в суд. И именно здесь возникает один из самых спорных моментов этого дела.

Хокимият сам принял решение от 22 января. Хокимият впоследствии сам его отменил. Затем, когда законность именно этого решения об отмене оспаривалась в суде, хокимият не обеспечил участие своего представителя в судебном заседании. Промолчали, отнеслись к ситуации сквозь пальцы.

То есть государственный орган, принявший решение, сам же его отменил, а затем, когда законность отмены оспаривалась в суде, не стал активно защищать свою позицию. Принять такую ситуацию как нечто само собой разумеющееся трудно. Ведь если государственный орган выступает в суде в качестве ответчика, было важно объяснить свою правовую позицию, основания для отмены решения и содержание представления юстиции.

Почему представитель хокимията не участвовал в суде? Почему госорган не попытался полностью разъяснить суду обстоятельства, ставшие причиной отмены им же принятого решения?

Почему обстоятельства, зафиксированные в предыдущем частном определении суда, не нашли отражения в правовой позиции хокимията в последующем судебном процессе?

Эти вопросы остаются открытыми.

Что увидел и чего не увидел судья Дж.Бобоев?

На следующем этапе дело дошло до суда, и его рассмотрел судья Ж.Р. Бобоев. Суд признал решение хокима от 11 июня недействительным. Здесь мы имеем право задать критический правовой вопрос в отношении принятого судьей решения.

Потому что дело, которое рассматривал судья Бобоев, не было простым делом об «отмене административного решения».

За ним стояли такие взаимосвязанные обстоятельства, как:

• решение хокима от 22 января 2026 года;

• представление юстиции от 9 апреля 2026 года;

• частное определение суда от 3 июня 2026 года;

• полномочия в сфере земельных отношений, определенные в Указе № УП-6243;

• последующая правовая оценка хокимиятом собственного решения.

Самое интересное, что частное определение от 3 июня существовало еще до дела, которое рассматривал судья Бобоев.

Поэтому здесь возможны два варианта.

Либо частное определение не было представлено в материалы последующего судебного дела. Либо, если оно было представлено, суд не дал достаточной правовой оценки его содержанию.

Что именно произошло? Это известно Бобоеву. Именно поэтому в обоих случаях возникает серьезный вопрос.

Если частное определение не было передано в суд, почему ответчик — хокимият — не представил суду полную правовую историю этого решения?

Если же оно было передано, почему судья Бобоев не дал отдельной правовой оценки обстоятельствам, связанным с УП-6243 и зафиксированным в судебном документе от 3 июня?

Ведь в судебном документе от 3 июня напрямую зафиксировано, что районный хокимият не уполномочен определять, признавать или изменять права на земельный участок. Это правовой момент, который невозможно было оставить без внимания.

Увязал ли судья Бобоев между собой суть решения от 22 января, полномочия принявшего его органа и требования УП-6243?

Если увязал, то почему этот вопрос не был четко и открыто оценен с правовой точки зрения в судебном документе?

Если не увязал, то почему? Мы далеки от того, чтобы объявлять судью виновным в данной ситуации. Но это — серьезный журналистский вопрос, задаваемый на основе судебного документа и данных в нем правовых оценок.

Где прокурорский надзор?

В этом деле есть еще один очень важный аспект. В Указе № УП-6243 поставлена задача по установлению строгого прокурорского надзора за эффективной организацией деятельности Республиканского и территориальных кенгашей, недопущением нарушений норм законодательства о земле, в том числе случаев фальсификации документов, связанных с предоставлением и изъятием земельных участков.

Ответственность за обеспечение неотвратимости уголовной ответственности виновных лиц в указе возложена на Генерального прокурора Нигматиллу Юлдашева.

С этой точки зрения вопрос становится еще более острым:

Если в частном определении суда зафиксированы факты правонарушений со стороны должностных лиц хокимията Ташкентского района, какие меры были приняты по этому поводу в рамках прокурорского надзора? Спал ли прокурор прокуратуры Ташкентской области А.Ғ.Ортиқов, участвовавший в суде?

Кроме того, на сам хокимият в частном определении была возложена обязанность принять меры и сообщить суду о результатах.

Исходя из этого:

Как на практике проявился строгий прокурорский надзор, требуемый Указом № УП-6243?

Какая правовая оценка была дана прокуратурой по частному определению?

Какие меры были приняты по данному факту после выявления правонарушений в действиях должностных лиц хокимията?

Эти вопросы не должны оставаться без ответа, особенно в такой сфере, как земельные отношения, где высок риск коррупции и злоупотребления должностными полномочиями.

Самое интересное — два разных правовых отношения к одному решению

Посмотрите на цепочку документов:

22 января 2026 года — хокимият на основании обращения ООО «M.G.S» внес изменения в решение 2021 года.

9 апреля 2026 года — Ташкентский районный отдел юстиции внес представление № 6/71.

3 июня 2026 года — Нурафшанский межрайонный административный суд вынес частное определение, зафиксировав факты правонарушений со стороны должностных лиц хокимията.

11 июня 2026 года — хокимият на основании представления юстиции отменил решение от 22 января.

После этого — ООО «M.G.S» обратилось в суд.

Следующий суд — решение хокимията об отмене от 11 июня признано недействительным.

Таким образом, в судьбе одного решения возникли две разные правовые позиции:

хокимият: заявил, что «решение нужно отменить»;

ООО «M.G.S»: заявило, что «отмена незаконна»;

суд: признал решение хокимията об отмене недействительным.

Однако частное определение предыдущего суда обозначило проблему полномочий хокимията по принятию решения от 22 января как серьезную проблему с точки зрения УП-6243.

Поэтому главный вопрос дела остается без ответа:

Были ли у хокимията законные полномочия на принятие решения от 22 января?

В этом деле остаются 5 без ответов...

Первое. Если Указом № УП-6243 полномочия хокимията по изменению прав на землю были отменены с 1 августа 2021 года, то на основании каких правомочий было принято решение от 22 января 2026 года?

Второе. Почему хокимият впоследствии отменил собственное решение от 22 января на основании представления юстиции?

Третье. Почему хокимият не участвовал с представителем в судебном заседании, когда законность этого решения об отмене оспаривалась в суде?

Четвертое. Было ли частное определение от 3 июня предоставлено в материалы последующего судебного дела? Если было предоставлено, то почему не была дана правовая оценка зафиксированным в нем обстоятельствам, связанным с УП-6243? Если не было предоставлено, то почему ответчик-хокимият не представил суду полную правовую историю дела? Почему уклонились от явки в суд, промолчали? Чьи интересы защищал хокимият — свои собственные или...

Пятое. Как в данном случае осуществлялся строгий прокурорский надзор, возложенный Указом № УП-6243 на Генерального прокурора Нигматиллу Юлдашева?

Речь идет не только о 2,5 гектара

Рассматривать это дело исключительно как «земельный спор между ООО «M.G.S» и хокимиятом» — значит оставлять за кадром важную часть проблемы.

Потому что эти документы поднимают вопросы о том, в какой степени соблюдались пределы полномочий при принятии государственным органом решения, по какой причине решение впоследствии было отменено, как госорган защищал свою позицию в суде и как обстоятельства, зафиксированные в предыдущих судебных документах, были оценены в ходе последующего судебного процесса.

В то же время самих этих документов недостаточно для того, чтобы называть ООО «M.G.S» правонарушителем. Равным образом нельзя обвинять в преступлении или коррупции судью Ж.Р. Бобоева или отдельных должностных лиц хокимията. Это может решить только соответствующее правовое заключение уполномоченного органа. То есть ПРОКУРАТУРЫ.

Но задача журналистики — не скрывать видимые в документах противоречия, а ставить к ним вопросы.

EFFECT.UZ продолжит обращаться в областной хокимият, хокимият Ташкентского района, отдел юстиции, Нурафшанский межрайонный административный суд и органы прокуратуры для получения ответов на эти вопросы.

Потому что здесь речь идет не просто о 2,5 гектарах земли. Речь идет о правовой основе государственных решений, незаконных действиях должностных лиц, защите в суде и, главное, верховенстве закона. Самое обидное — это действия хокимията, противоречащие указу Президента, и то, с какой степенью ответственности подошло к делу соответствующее ведомство (прокуратура).